Беги, Папи, беги! (6/7)

Папи - это сокращение от прозвища главного героя, переведённого в названии (Папийон по-французски). Крылатая наколка на его груди - и замена имени, и заголовок книги о многочисленных попытках сбежать из тюремного лагеря в карибской колонии, и плата за одну из этих попыток, но о последнем здесь умалчивают, чтобы сократить хронометраж оригинала хоть минут на 40. Да, оригинал здесь - не автобиография Анри Шаррьера, а её размашистая экранизация 1973 года. Блистали там Стив МакКуин и Дастин Хоффман, томатная кровь лилась рекой, туземки задорно щеголяли топлес, и если кому довелось увидеть картину мэтра Шаффнера (ещё и “Планету обезьян” потом снявшего), то число причин ознакомиться с римейком, увы, резко сокращается.

Потому как примерно на две трети (до, собственно, побега) сценарий очень плотно следует - не тексту книги, что вы - той адаптации 45-летней давности, которую датскому режиссёру Михаэлю Ноеру зачем-то доверили обновить. А потом - тоже плотно, но уже со значительными купюрами: ни тебе острова прокажённых, ни вождя колумбийского племени, даже от гильотины камера стыдливо отворачивается (хотя чуть ранее купается в нафантазированных с неясной целью внутренностях). Благо хоть женские прелести на экране мелькают в прологе-отсебятине, где создатели решили снабдить предысторию Мотылька вероятным пояснением причин: практической ценности это не имеет, сам-то он никак о них прознать не мог, вернувшись на родину лишь в предпенсионном возрасте для публикации мемуаров.

Впрочем, дуэт Чарли Ханнэма и Рами Малека по “химии” и актёрской вовлечённости в процесс не то чтобы уступает заслуженным звёздам Голливуда - вполне допускаю, что кому-то будет интересно просто посмотреть на них в новом образе. Чарли вот, например, самоотверженно всхуднул на 20 килограммов ради самой затянутой из сцен и без того не отличающегося бодрой динамикой фильма. Да и красочная картинка разнообразных джунглей и величественных морских пейзажей наверняка порадует современного зрителя больше, чем желтоватая классика. В целом такое возвращение к “преданьям старины глубокой” понятно - тема слепой суровости закона, перегибов на местах и неукротимой тяги к свободе сегодня актуальна не меньше, чем в 70-х. И всё ж, чем надевать фантик на понадкусанную конфетку, пусть и проверенную временем, не лучше ли было бы зачерпнуть исходного сырья и вылепить свою?