Красавица и посмешище (5/7)

Утверждать не берусь - за прошедший месяц этот фильм посмотрела уже не одна сотня журналистов и иных публичных персон, и есть вероятность, что многие всё ж прислушаются к единогласному мнению Видевших. Но создатели “Матильды” неспроста подозревают (или надеются), что большая часть зрителей первой недели придут в кино лишь убедиться, что мнение Не-видевших-но-осуждающих - ошибочно, и никакой ереси или хулы на причисленного к лику святых императора в картине не наблюдается. Мощный рекламный эффект черного пиара Поклонской едва ли мог быть запланирован - слишком велик риск у подобных игр с пассионарной толпой - но в случае успешного проката вполне может быть взят на вооружение. Меняешь в любой сказке антураж на псевдоисторический, герою даешь имя наиболее схожего по биографии мученика, сообщаешь об этом подходящего размера рупору... и ждешь итогов политической лотереи: запретят или поддержат. На случай запрета неплохо бы еще заручиться поддержкой зарубежной - отдать эту роль иностранцу, как вариант (заодно и от появления нового мученика-актёра застрахуешься).

Вообще, если уж тратить время на просмотр, руководствуясь не своими жанровыми предпочтениями, а шумихой в масс-медиа, то в данном случае стоит это делать именно в кинотеатре. Даже если не доведется стать свидетелем бурного протеста, то, по крайней мере, можно будет насладиться плодами трудов оператора, художника-постановщика и костюмеров, полюбоваться на безупречную актерскую работу в роскошных декорациях. Интерьер Успенского Собора в Кремле воссоздан в павильоне, но большинство питерских достопримечательностей, в том числе сцену Мариинского театра, создателям удалось снять вживую. Прелестница Михалина Ольшанска демонстрирует балет именно в том виде, в котором, уверен, его мечтал бы созерцать любой мужчина, особенно вынужденный по статусу посещать подобные мероприятия. А также умело и достоверно разыгрывает страсть, обиду, рвение, испуг и все прочие эмоции, необходимые сильной женщине при королевском дворе задолго до появления терминов “феминизм” и “эмансипация”.

Именитый режиссёр утверждает, что раздутый религиозными фанатиками скандал никак не повлиял на его выбор сцен и акцентов при монтаже. И что причины, по которым его соавтор-сценарист заменил своё имя в титрах на псевдоним, ему неведомы. Логика кинопроизводства неумолимо диктует, что одно из этих заявлений правдой не является. Как и объяснение, почему неуверенного и слабонервного 22-летнего царевича сыграл не Данила Козловский, а изначально вызванный актёр германского театра, чей возраст перевалил за 40. Внешнее сходство при нынешних технологиях грима и спецэффектов едва ли имеет большое значение - это вам и Сергей Безруков подтвердит, и млекопитающий напарник Гармаша, и толпа лицедеев поскромнее. Впрочем, логика - вероятно, последнее, чем руководствуются персонажи большинства “мыльных опер”, так с чего бы делать исключение для Ники с Малей, реинкарнировавшего в образе безумного соперника Данилы или самих творцов этой мелодрамы, основанной на некоторых реальных событиях без учёта письменных свидетельств современников?

И всё же, признаюсь, скучать во время просмотра не придётся как романтичным любителям костюмированных фантазий о тоже-плачущих королях (накал страстей безудержно повышается на всём протяжении: рвёт жилы могучий самодержец-спаситель, проводит пыточные опыты немецкий доктор, строят козни приезжие конкурентки и предтечи “кровавой гэбни”, каскадёры разбегаются от падающей смотровой вышки и отчаянно пытаются изобразить безумствующую толпу и две тысячи жертв Ходынской давки), так и саркастически настроенным прагматикам (в зале то и дело звучат смешки, временами истерические: падает в рапиде корона слабонервного страдальца, другой короной его до крови избивает будущий Ихтиандр, царская охрана тоже спешит почесать кулаки, пока их подопечный изображает атланта, и.о. невесты охотится за телесными соками разлучницы, та измеряет силу своих чувств количеством фуэте и троллит очередного воздыхателя, а уставший от дворцовой рутины жених очень своевременно изобретает жанр 3D-хоррора). И среди множества категорий лиц, которым эта картина может быть противопоказана и без завышенных ожиданий, я уверенно назову лишь одну: фундаментальные царебожники, верующие в недопустимость проявлений нерешительности и легковнушаемости в прошлом своего кумира. Точнее сказать, одноимённого персонажа сугубо коммерческого фильма, способного хотя бы из чувства противоречия сподвигнуть к изучению настоящей истории гораздо лучше любого учебника.